deadOKey (deadokey) wrote,
deadOKey
deadokey

Алексей Бобринский: "Мне бы хотелось видеть Богородицк университетским городом"

Друзья, в этот праздничный день я хочу представить вам совершенно особенное интервью. Благодаря таланту его главного героя оно получилось похожим на увлекательную книгу, в которой переплелись увлекательные факты об истории известного рода, теплые семейные воспоминания и глубокие мысли самого героя интервью об историческом наследии России и судьбе его родовой усадьбы.

Моим собеседником стал Алексей Николаевич Бобринский - пра-пра-пра-пра-правнук Екатерины Великой, представитель знаменитой дворянской династии, хранитель истории своей семьи и настоящий философ нашего времени.

В интервью мы затронем множество интересных тем: о судьбе русских усадеб и Богородицкого дворца, дальнейшем развитии Богородицка и парка в Донском, возрождении парковых затей Болотова. Также здесь вы найдете трогательные семейные истории, честное мнение о реституции, концепции работы Богородицкого дворца-музея в наши дни, проекте благоустройства Набережной и многом-многом другом!

От всей души благодарю Алексея Николаевича Бобринского за участие в интервью и желаю ему и всему его семейству здоровья, мира и процветания!

Друзья, поддержите нашу работу лайками и репостами!



- Как бы вы кратко могли охарактеризовать свой старинный и именитый род?

- Наш род совсем не старинный, в нем меньше 10 поколений. Если родоначальника Алексея Григорьевича Бобринского считать первым, то я всего седьмое колено. Известность нашей фамилии естественно определяется происхождением от Екатерины Великой, но не только. На Украине Бобринские слыли очень богатым семейством и были известны благодаря Алексею Алексеевичу Бобринскому, старшему сыну родоначальника. Он много полезного сделал в общественном смысле и ему был поставлен в Киеве памятник, который увеличил популярность фамилии. Многие другие Бобринские известны не только по фамилии, но и по своим делам.

- Каково это: быть потомком Екатерины Великой?

- Не могу сказать, что просто, так как в моем окружении часто возникает праздное любопытство, которое рассматривает меня, как некое ископаемое. Одновременно осознание себя пра-пра-пра-пра-правнуком Великой Государыни позволяет не впадать в обыденную суету.


Родоначальник.

- Разумеется, каждому, кто хоть немного знаком с историей, известна фамилия Бобринский. Вы с детства открыто говорили о своем происхождении? Как обстояли с этим дела в советские годы?

- В детстве прямо не говорили. В юности больше. В средних классах сельской школы учитель истории по фамилии Шапиров как-то был неравнодушен, но очень сдержанно. Ясность пришла от бабки Марии Алексеевны, внучки А.С. Хомякова. С томиком его стихов отбивался уже на втором курсе института от комсомола. Приглашения эти были вполне терпимыми, могли быть более жесткими. Отказался, без каких-то явных последствий. В 70-е и тем более 80-е окружение было вполне благожелательным.

- Расскажите пожалуйста о своем детстве, о родителях и отчем доме. Когда вам начали рассказывать об истории вашей семьи?

- Детство. Это Сергиев Посад, дом на Валовой улице, рядом с домом, в котором в 20-е годы жил Ю.А. Олсуфьев с женой. Он приютил у себя моего деда Владимира Комаровского с семьей и других близких. Комната в коммунальной квартире на первом этаже. Печь с белыми большими изразцами, общая кухня с запахом керосина, задний двор и улица, на ней вся детская жизнь с друзьями - сверстниками.

Дом, в котором в 20-е годы жил Ю.А. Олсуфьев, фото ноябрь 2018 года.

Мать Софья Владимировна, рожденная графиня Комаровская пришла в этот дом в 1942 году из Дмитрова. В Дмитрове они с ее матерью оказались после многих скитаний, последнего ареста деда Комаровского и освобождения из заключения старшего брата моей матери, Алексея.

Дмитров, фото август 2017 года.

В начале 1942 года, моя бабка, Варвара Федоровна, рожденная Самарина умерла, и моя мать перебралась в Загорск, к совей няне, которая и поселила их с младшим братом Федором в комнату с изразцовой печью.


Сергиев Посад (Загорск), февраль 2015 года.

Родители мои были знакомы с детства, когда семейство Бобринских в начале 30-х приезжало на лето уже в Сергиев, хотя он уже был переименован в Загорск. Я родился в мае 1956, в Загорске. Мой отец, граф Николай Николаевич Бобринский происходит из средней ветви Бобринских. Его отец, мой дед, граф Николай Николаевич Бобриский, зоолог, профессор Московского университета и Московского областного педагогического института.


Дед Н.А. Бобринский.

Отец закончил географический факультет Московского университета и в пятидесятые годы был занят геологическим изучением Якутии в полевых партиях Аэрогеологии.

Отец-геолог.

В детстве мы бывали вместе не часто, поэтому сначала я много слышал о родственниках со стороны матери, Комаровских, Самариных и Трубецких, конечно! Всегда было много слов о Голициных. Они не были родственниками, но были очень близким семейством. Фрагментарное представление о Бобринских появилось поздно, в юности, уже в бытность мою в Москве.

Отец в 90-е годы прошлого века.

С 1971 года я жил у своей замечательной бабки Марии Алексеевны Бобринской в Трубниковском переулке. В это время мы постоянно виделись с отцом, а он стал систематически заниматься историей рода. Целостное представление о Бобринских создано моим отцом. Позднее он написал роман о родоначальнике Алексее Григорьевиче Бобринском, которому тоже долго не было понятно его происхождение. Отец говорил мне, что недостающие черты мальчика-родоначальника он списывал с меня.


Трубниковский переулок, август 2015 года.


М.А. Бобринская (Челищева).

- Интерес к истории России появился у вас в раннем возрасте?

- Нет, в раннем возрасте был уличный и дворовый, скорее «растительный» образ жизни. Вопросы почему? отчего? и откуда? появились позднее, в юности. Вкус к истории прививал, конечно отец, увлеченный своими историческими изысканиями и открытиями. Семейная и родовая история «в лицах» конечно не может не увлекать.

- Где вы учились и как складывалась ваша профессиональная карьера?

- В школе до 8 класса я учился в рабочем поселке, недалеко от Сергиева Посада. Там было очень легко учиться. Последние два класса я заканчивал в московской школе. Вначале было тяжко, так как обнаружились зияющие пробелы в школьных знаниях. Мне повезло с московским классом. Класс был дружный, классный руководитель молодой, но дельный и внимательный. Я к концу 10 класса был на обычном уровне среднего ученика «хорошиста». Институт выбирали все вместе, скорее «по-знакомству». В то время большой друг нашей семьи, Федор Николаевич Семевский был сотрудником кафедры защиты леса Московского лесо-технического инсттитута. Он то и «сосватал» меня в этот ВУЗ. Меня, конечно, больше всего привлекало расположение этого учебного заведения между Москвой и Сергиевым Посадом, к которому я по-прежнему тяготел и где оставались друзья юности. Решающим было конечно мнение бабки Марии Алексеевны, которая, мне кажется, не ошиблась.


На Куликовом Поле.

Профессиональная карьера, относительно проста. По окончании института я около 10 лет работал в экспедиции. Это были скорее профессиональные путешествия по лесам в Сибири, в Средней Азии, в центральных областях России. В конце 80-х, начале 90-х поездки сократились по времени, стало больше аналитической работы, появились контакты с иностранными коллегами. Вместе с общественным бурлением распада старого и рождения нового, возникли идей институционального преобразования моего ремесла – защиты леса. Я оказался в небольшой компании небезразличных и опытных людей, в которой родилась и стала оформляться идея о новом профессиональном институте в лесном сообществе. Последующие несколько лет я настойчиво доказывал в чиновничьих кругах необходимость обособления института защиты леса и достиг в этом успеха. В 1998 году Российский центр защиты леса был создан, как самостоятельное учреждение. В дальнейшем, через несколько лет, мне довелось участвовать в бурном строительстве этого нового и вполне самобытного профессионального лесного института с 2003 по 2011 годы в должности заместителя директора. Сейчас это вторая по численности профессиональная лесная организация в России с большим представительством по территории страны.

- А когда вы впервые увидели достопримечательности, связанные с родом Бобринских?

Прежде всего я застал своего замечательного деда с бакенбардами и сверлящим взглядом! Достопримечательности были везде в квартире в Трубниковском переулке: портреты, фотографии, часы с боем, мраморный бюст человека в парике! Этот интерьер с небольшими изменениями сохранялся до конца 70-х. Нравы и привычки этой чудесной квартиры довольно точно описывают стихи, написанные студентами – учениками деда Николая Алексеевича:

Жил да был профессор Бобр,
Был он толст, учен и добр,
И уж много-много лет
Бегал в университет.
Изучал там всех зверей,
Становился все мудрей.

У него была жена,
Черноглаза и стройна,
Весела и хлопотлива
И немножко суетлива.
У них было, говорят,
Трое маленьких бобрят.
Старший сын их, Алексей,
Был немного ротозей,
Один раз, какой скандал!
Штаны в бане потерял.

А затем шла дочь, Аннет,
Ей исполнилось семь лет,
Миловидна, как картинка,
И одна в семье блондинка.

Ну, а младший, Николаша,
Черный, круглый как папаша,
Очень был смешон и мил,
Наизусть стихи учил.

Они жили в Трубниковском,
В уплотнении московском,
И там с раннего утра
Уж возилась детвора.

Часто гости приходили,
Много ели, много пили,
День-деньской стоял там шум...
Но профессор полон дум,
Шуму-гаму он не слышит,
А все пишет, пишет, пишет...

Все писал он про марала,
А жена меж тем хворала,
И обычно уж с утра
Приходили доктора.

Все судили, все рядили,
Всяким зелием лечили,
А больная все лежит.
Один доктор говорит:
«Видно, тут в печенке дело».
Он за нож схватился смело
И из печени у ней
Двести вырезал камней.

Жаль, сей камень не рубин,
Не снесешь его в торгсин,
Но, быть может, мы потом
Из него построим дом.

Это будет чудный дом,
Место всем найдется в нем,
Для ребячьих шумных масс
Будет детская и класс,
Профессору кабинет,
Будуарчик для Аннет,

А профессорша в роброне,
В своем собственном салоне
Лежать будет на софе
И прихлебывать кафе.

В мою бытность в Трубниковском главной достопримечательностью была бабка Мария Алексеевна и интереснейшие люди, которые приходили к ней. Это мое и наше родовое счастье, что я прожил с ней рядом два года.

- Опишите свой первый визит в Богородицк. Какое впечатление он на вас произвел?

- Богородицк для меня сначала появился на нескольких фотографиях у бабки на столе. Почему-то больше всего я запомнил на этих фотографиях сосну, которая и сейчас растет перед домом в северо-западной части партера. Как-то раз в Трубниковском появился незнакомый мне человек, который довольно горячо обсуждал с Марией Алексеевной что то, во что я, признаться, в то время не вник. Наверное, голова была занята школьными занятиями или другими юношескими глупостями. Но человек запомнился. Это был Петр Андреевич Кобяков, как потом я узнал.

Поехать в Богородицк нам с отцом удалось уже после смерти бабки, наверное, это было лето 1974 года. Мы ехали поездом, который пришёл на станцию Жданка довольно рано утром.

Станция Жданка.

Пешком дошли до дома Петра Андреевича на улице Коммунаров. Чтобы не будить слишком рано все семейство Кобяковых, некоторое время мы сидели во дворе дома и созерцали раннее летнее утро с просыпающимися птицами. Я прежде не бывал в черноземных областях, все виды и запахи были непривычны мне.

Дом, где жил Кобяков, февраль 2018 года.

Восстановление дома было еще не закончено, церковь стояла в запустении. Петр Андреевич водил нас по дому и увлеченно рассказывал о Богородицке, Болотове и Бобринских. Они с отцом очень подходили друг к другу. Беседа часто перемежалась декламацией стихов. Главным впечатлением поездки был, конечно, Петр Андреевич, а дом был еще не понятен мне тогда.


Дворец в Богородицке, март 2018 года.

- Как вы считаете, в наши дни фамилия Бобринских на слуху?

- Скорее да, в связи с родоначальником в первую очередь, и его замечательной женой Анной Владимировной, опекавшей часто Пушкина. По запросу в интернете появляются и другие Бобринские, многие из них в XIX веке и ХХ сделали в своей жизни что-то заметное. Об Алексее Алексеевиче я уже говорил немного. Во второй половине ХХ века в Париже был известен Отец Борис Бобринский. Сейчас он на покое. В 90-е годы некоторую известность в России имел мой отец в связи с его деятельностью в Российском дворянском собрании. Вплоть до прошлого года была чрезвычайно деятельна в благотворительности Татьяна Николаевна Бобринская, рожденная Тимашева, часто появляется в биржевых новостях Чарли Бобринской.

- Какие факты об истории своей семьи вы считаете самыми интересными?

- История моей семьи еще пишется. А для нашего рода, конечно, главным событием является рождение и жизнь Алексея Григорьевича. Не менее замечательно его признание императором Павлом Первым своим братом и возведение родоначальника в графское достоинство. Имя Павла, к счастью, живет в нашем роде.

- С какими книгами, научными материалами и фильмами вы рекомендовали бы ознакомиться всем, кто интересуется историей рода Бобринских?

- Некоторое представление о родоначальнике дает его юношеский дневник и назидательная записка о карточной игре. Мой отец много лет занимался историей рода. Он написал роман «Сын императрицы». Роман напечатан в журнале Москва в 1993 году.

Наиболее известны Бобринские из старшей ветви, начиная с Алексея Алексеевича. Один из главных его трудов – основание в России свеклосахарной промышленности. Этот опыт описан в «Статистических материалах для истории свеклосахарной промышленности в России», которые он издал в 1856 году. Его старший сын, Александр Алексеевич наиболее известен, как генеалог, издавший два тома «Дворянские роды, внесённые в общий гербовник всероссийской империи». В следующем поколении петербургской ветви рода был наиболее известен Алексей. Он преуспел в археологии и нашел знаменитый «скифский гребень». Автор многих статей в этой области.

В моей, средней (Богородицкой) ветви рода очень деятельным был Алексей Павлович, третий министр путей сообщения и наиболее известный владелец Богородицка, но печатных трудов он не оставил. В общественной деятельности он наиболее известен, как один из ярких членов «Общества поощрения духовно-нравственного чтения», которое издавало и распространяло в России евангелическую литературу. Мой дед, Николай Алексеевич Бобринский был довольно известным в свое время зоологом. Наиболее популярной его книгой была «Животный мир и природа СССР». Этот живой рассказ о многообразии нашей страны переиздавался несколько раз, были переводы на китайский и кажется сербский языки. О писаниях отца я уже говорил.
В младшей, бобриковской ветви рода, как автор, наиболее известен Алексей Алексеевич, правнук родоначальника. Алексей Алексеевич был увлечен народным, как теперь говорят «прикладным» искусством. Он первым из европейцев побывал на Памире. Им написаны и изданы книги и альбомы, которые среди специалистов и любителей считаются классическим первоисточниками. Это «Зеравшанские горы и верховья Аму-Дарьи» и «Горцы верховья Пянджа», альбомы «Орнамент горных таджиков Дарваза», 12 выпусков «Народные русские деревянные изделия: предметы домашнего, хозяйственного и отчасти церковного обихода». Он начал издавать серию альбомов «Резной камень в России». Имя Алексея Алексеевича часто в советское время перепутывалось с именем Алексея Александровича из старшей ветви. На эту несправедливость обратил внимание в наше время известный таджикский кинорежиссер и общественный деятель, Давлат Худоназаров. Он много сил потратил на исправление этой ситуации, напечатал несколько статей об Алексее Алексеевиче. Вместе с президентом культурной ассоциации «Русь» провинции Больцано в Италии, Бьянкой Марабини Цегеллер и литератором Михаилом Талалаем Давлат стал автором книги «Граф Бобринский: долгий путь от Памира до Доломит». Его старанием в этнографическом музее в Петербурге в 2011 году была подготовлена и экспонировалась небольшая выставка и короткий фильм к 150-летию Алексея Алексеевича.

- Среди ваших предков было много выдающихся людей. Если ли среди них те, кого вы могли бы назвать особенно выдающимися личностями? И если да, то почему?

- О мужчинах, Бобринских много было в предыдущих моих ответах. Нельзя не помнить и не сказать о замечательных женщинах нашего рода. Анна Владимировна Бобринская, рожденная баронесса Унгерн Штернберг, как пишет в своих записках мой отец «была добрым гением Алексея Григорьевича. Тиха, добра, хозяйственна, … . При дворе Александра I и Николая Павловича положение Анны Владимировны было исключительным. Оба эти императора называли Анну Владимировну «ma tante» и относились к ней с величайшим уважением». Как известно, Анна Владимировна опекала Пушкина, о чем знал весь придворный свет. Пушкин был остер на язык, и как-то раз неподобающим образом выразился об Анне Владимировне. Присутствующий при этой выходке офицер Соломинский вызвал поэта на дуэль. К счастью, друзьям поэта удалось замирить обоих.

Среди женщин, рожденных Бобринскими, пожалуй, наиболее заметна Софья Алексеевна Бобринская, дочь Алексея Павловича, моего пра-пра-деда. Она училась в Англии медицине и устроила в Богородицке курсы сестер милосердия. В Японскую войну была начальником медицинского отряда. В Германской войне с 1914 года возглавляла санитарную службу Кавказского фронта, участвовала в «персидском походе».

Широкой публике известна «Красная княгиня», или «Софка», дочь Александра Алексеевича Бобринского. Она одна из первых русских женщин за рулем автомобиля, патентованный пилот, училась летать у знаменитого Блерио и даже успела сделать несколько вылетов в военной авиации в 1917 году. Эмигрировала, но в 1921 году возвращалась в СССР, чтобы вызволить из тюрьмы своего мужа.

Моя прабабка, Варвара Николаевна, рожденная Львова известна своей благотворительной и общественной деятельностью. О чудесной тетушке Татьяне Николаевне Бобринской, рожденной Тимашевой я говорил уже.

- Как вы относитесь к личности Андрея Тимофеевича Болотова? У вас не возникает ощущения особого, почти «кровного» родства с этим человеком?

- Нет, такого ощущения нет, но я очень высоко ценю его, как одного из самых замечательных русских людей. О нем можно говорить бесконечно, это человек масштаба великого Ломоносова.

-Какой уголок Богородицкого парка вы любите больше всего?

- Конечно, это аллеи лиственниц и лип в регулярной части парка! Остальная, «нерегулярная» часть парка мало сохранилась, а эти деревья так много видели и многих знали! Нам очень повезло, что эти старые деревья дожили до нас. Жаль, что они тоже стареют и погибают.


- Как вы оцениваете состояние дворца-музея в наши дни?

- Состояние дворца-музея чудесным образом благополучно. Дом живет плодотворной жизнью, буквально «возродясь из праха». Его населяют замечательные сотрудники, которые вот уже больше 30 лет создают сказку в яви. Во дворце не только музей с интереснейшими исследованиями прежней жизни. Не менее замечательно ежедневное творчество в нем, в самых разнообразных формах. К счастью, я не замечал фальшивых нот в прошлой и нынешней деятельности во дворце. Что-то, конечно, проскальзывало, но так слабо! Это такая редкость по нынешним временам!


В Богородицком дворце.

- В Богородицке приводят в порядок Набережную и центр города. Вы знакомы с проектом преображения города? Как вы его оцениваете?

- Я знаком с этим проектом в общих чертах. Меня это явление восхищает. Я надеюсь, что город станет красивее и удобнее, но самое прекрасное свойство этого проекта, это участие в нем жителей города своими личными деньгами. Это самовыражение гораздо важнее и прекраснее, чем любой, материальный результат воплощения проекта, как бы не был он изящен.

Набережная в Богородицке, ноябрь 2018 года.

- Как вы думаете, получится ли когда-нибудь у реставраторов вернуть усадьбе ваших предков такой же вид, каким он был при деятельности Болотова?

- Полностью вернуть вид времен Болотова почти невероятно. Тому много причин, слишком изменился ландшафт вокруг парка. Например, воды для каскада верхних прудов сейчас недостаточно, так как источник воды, которой заполнил этот каскад Андрей Тимофеевич самотеком, теперь недостаточен за счет перераспределения поверхностного стока воды на полях, обрабатываемых тяжело техникой или по другой причине. Но восстановить этот каскад возможно, используя воду нижнего пруда. Не так экологически чисто, как у Болотова, - перекачка воды вверх требует дополнительной энергии, но возможно.

Другой элемент, мои любимые лиственницы и липы. В молодом парке это были деревья от силы метров 5 – 8. Весь парк был молодым и небольшой вымсоты. Теперь это 30-метровые исполины! Копировать прошлое невозможно, особенно живой ландшафт. Можно и нужно повторять болотовские «затеи», но при этом придется применять современные материалы и технологии. Важно, чтобы это было гармоничное сочетание с максимальным сохранением подлинных элементов.

- Каким бы вы хотели видеть Богородицк?

- Это совсем фантастично, но мне бы хотелось видеть Богородицк университетским городом. Да, здесь было только сельскохозяйственное училище, теперь колледж. Однако имя Болотова, имеющийся опыт восстановления дворца, художественная школа, планировка города с набережной и веером улиц создают, мне кажется, подобную «университетскую» перспективу. Мне кажется, что сам город, с его планировкой является своеобразной аудиторией-театром, с поднимающимися к периферии пространством от его центра, пруда и дворца. Лучшего места для зарождения школы городского ландшафта трудно придумать. Конечно, улицам необходимо вернуть досоветские названия. С этой фальшивкой ничего не получится.

- Вам нравится бренд «тульский Петергоф»?

- Нет, эта идея мне не нравится. Это тупик, как любое простое копирование. Богородицк одним свои именем прекрасен. Он вполне самобытен и неповторим. А «тульский Петергоф» - это какой то местечковый примитив.

- На протяжении многих лет вы активно занимаетесь спасением усыпальницы Бобринских в Донском. Расскажите пожалуйста, как сейчас обстоят дела с этим вопросом?

- Я грешный почти ничего не делал для восстановления усыпальницы в Бобриках. Все, что там, сделано – плоды трудов сотрудников бобриковского музея и тамошнего предпринимателя, Н.С. Почуева. Одно время ее хотели включить в федеральную программу реставрации, но как обстоят сейчас дела, я, признаться, не знаю.

Усыпальница в Бобриках.

- Вы присутствовали при перезахоронении членов вашей семьи…Честно говоря, мне даже сложно представить, что вы испытывали в этот момент. Это было чувство грусти, или, возможно, вам стало легче от осознания того, что теперь они вновь нашли украденный варварами покой?

- Трудно сказать. Я воспринимал это событие, как один из первых шагов на длинном пути возвращения нашего общественного сознания к христианским ценностям, может, как акт покаяния. Легче не стало, как вы вероятно знаете продолжения не последовало. В лучшем случае усыпальница будет восстановлена, как выдающийся памятник архитектуры. Это тоже неплохо, но какого-либо более устойчивого положения, кроме объекта, охраняемого законом, не видно.


Фото 2009 года.


- Какой вы хотите видеть усадьбу в Бобриках по завершении восстановительных работ?

- Мне кажется, что вокруг ротонды постепенно можно создавать парк. Там сейчас остатки естественного леса. В нем можно прорубить лучевые просеки, обсадить их липами или другими деревьями и постепенно преобразовывать пространство между просеками в пейзажный парк. Это не очень затратно, но может быстро преобразовать существующее место в привлекательный вид. Парков в тех местах немного. Относительно восстановления громадного старовского дворца на Бобрик Горе, я признаться не думал. Не понятно каким образом использовать такое большое новодельное строение. Нужны идеи.

Парк в Бобриках, ноябрь 2018 года.

- В Музее в Бобриках в качестве экспонатов хранятся несколько фотографий, где вы присутствуете на мероприятиях вместе со своим сыном. Расскажите пожалуйста о своих детях. Они поддерживают вас в деятельности по сохранению памяти рода? Как вы прививали им любовь к истории?

- Дети выросли и живут взрослой жизнью. Они вполне Бобринские и уже самостоятельны. Историей рода и семьи дорожат. Как это получилось, лучше у них спросить.

- Как вы думаете, есть ли будущее у российских усадеб? И если да, то какое оно?

- Русская усадьба неотъемлемый элемент большой русской культуры. В русской усадьбе созданы самые известные русские произведения искусства, отчасти и науки. Будущее русской усадьбы прямо зависит от выживания русской культуры после коммунистического угара. Будущее возможно, если сможет развиваться российская провинциальная жизнь, а не только столицы и «Ханты-Мансийск».

- Предположим, у нас в стране приняли бы закон о реституции. Вы согласились бы стать полноправным владельцем одной из бывших усадеб Бобринских? И если да, то какой?

- Можно и нужно думать о развитии Богородицкого дворца и парка, не смотря на то, что я не являюсь прямым наследником этого имения. Дворец и парк восстанавливали жители Богородицка и они должны иметь право голоса при решении существенных вопросов управления этим комплексом. Нельзя не учитывать общероссийский масштаб ценности Богородицкого дворца и парка и существующего владельца, «обнулить» историю после национализации дворца невозможно. Я согласился бы принять на себя ответственность за судьбу этого имения только в согласии с горожанами, вместе с ними и с представителями властей.

- Сейчас перед нами очень остро стоит проблема поиска инвесторов для спасения заброшенных усадеб? Какими способами, по вашему мнению, можно более активно привлекать меценатов к восстановлению культурного наследия?

- Это проблема не только спасения заброшенных усадеб, это проблема нашего выживания, как носителя и продолжателя русской культуры. Это проблема защиты частной собственности, проблема сохранения исторической памяти. В последние 15 лет мы наблюдаем обратную тенденцию. В такой перспективе надежды на меценатов призрачны, ведь их можно привлекать только тем, что их вложения не будут разворованы, станут элементом восстановления и устойчивого сохранения объекта истории и культуры. Насильно можно заставить потратится на что угодно, но у таких форм поддержки мало шансов на развитие.
Одним из необходимых условий устойчивого развития является упомянутая Вами реституция. Как ни фантастично это звучит, реституция является возможной формой достижения общественного согласия. Справедливое возвращение национализированной собственности, крестьянской собственности, расхищенной при коллективизации, компенсация утраченного, может остановить бесконечный черный передел в России.
Многие восстановленные усадьбы сейчас работают в качестве культурно-рекреационных центров. Там проходят различные мероприятия, концерты, свадьбы…

- Как вы думаете, уместен ли такой формат в усадьбах известнейших людей прошедших лет. Прошу ответить вас на этот вопрос не с точки зрения экономической логики, а руководствуясь чувствами знаменитых потомков?

- Не только уместен, необходим. Трудно совмещать сохранение и использование, но это необходимо. Всякий раз это уникальное сочетание, которое должно иметь имя собственное, а не пошлый «культурно-развлекательный центр». Слишком быстро «парк культуры и отдыха» превращается в «парк отдыха от культура». У «Нескучного сада» больше шансов на сохранение.

- Назовите пять ваших самых любимых усадеб в России.

- Я не оригинален, я люблю наш Богородицк, домашние Абрамцево и Поленово, в Ясной Поляне я знаю многие деревья и «комнату под сводами», в Коломенском такой простор! Очень трудно остановиться.

- И, все-таки, есть ли будущее у русских усадеб?

- Если удастся пережить постсоветское похмелье, будет и будущее. Усадьбы, они, как бриллианты, ими очень дорожат и показывают по праздникам.

И всех с Наступающими!

Tags: А.Н. Бобринский, Бобрики, Бобринские, Богородицк, интервью, потомки владельцев
Subscribe

Posts from This Journal “интервью” Tag

Buy for 100 tokens
Яркие, сочные, насыщенные, интересные экскурсии для взрослых и детей подготовили для вас "Усадебный Экспресс", "Экоэлектричка" и "Промпоезд"! Новые усадьбы, прекрасные города, природные пейхажи, интерактивные путешествия, дегустации и сюрпризы - все это ждет нас в мае…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments